Фигурист Петр Гуменник одержал победу на турнире памяти Петра Грушмана, набрав суммарно 326,49 балла. Для спортсмена это был не просто очередной старт, а фактически генеральная репетиция перед Олимпийскими играми. Именно поэтому к оценкам и содержанию его прокатов сейчас приковано особое внимание. И если по впечатлению катание получилось «рабочим», без абсолютного фурора, то судейские баллы вышли на космический уровень — второй результат сезона в мире и лучший в России. 326,49 в нынешних реалиях выглядят как явный перебор и пример чрезвычайно щедрой поддержки.
Этот старт проходил параллельно с Чемпионатом четырех континентов — крупным международным турниром, который традиционно считается последним серьезным испытанием перед Олимпиадой для зарубежных фигуристов. Гуменник выбрал иной путь: предпочел не лететь за рубеж, а проверить готовность в комфортной и хорошо знакомой обстановке внутреннего соревнования. Турнир памяти Петра Грушмана оказался идеальной площадкой, чтобы без лишнего давления отработать олимпийский контент, оценить свою физическую форму и психологическую устойчивость.
Короткая программа у Петра получилась практически образцовой. Он набрал 109,05 балла — рекордную для России сумму за этот вид программы. Здесь совпало всё: и четкость элементов, и стабильность прыжков, и выраженная эмоциональная подача. Для судей это был очевидный сигнал: спортсмен находится в пике формы, а сложность и исполнение позволяют поднимать оценки на максимум. Уже после короткого проката стало ясно, что Гуменник на этом турнире вне конкуренции.
С точки зрения подготовки к Олимпиаде особую ценность имела не только сама победа, но и график соревнований. Между короткой и произвольной программами у фигуриста был полноценный день отдыха. Это почти полностью моделирует олимпийский формат, где пауза между выходами на лед еще больше — два дня. Тренерский штаб получил возможность проследить, как спортсмен восстанавливается, как реагирует на смену нагрузки, и не скажется ли перерыв на концентрации и качестве сложнейшего произвольного проката.
Главной интригой оставалась произвольная программа Гуменника. Именно здесь у него заявлен один из самых насыщенных и рискованных прыжковых наборов в мире. Петербуржец вновь подтвердил, что не намерен идти по пути упрощения: в заявке снова значились пять четверных прыжков. Уже на разминке он дал понять, что готов атаковать максимум: уверенно исполнил тройной аксель и четверной риттбергер, позже зрители увидели качественные флип, сальхов и лутц. Единственный небольшой сбой на раскатке — «бабочка» на сальхове — не выглядел критичным и скорее напоминал рабочий момент.
На лед Гуменник вышел спокойно и собранно. Первым элементом стал четверной флип, выполненный настолько внушительно, что судьи щедро оценили его надбавками за качество. Однако уже на следующем прыжке, четверном лутце, уверенности по выезду было заметно меньше — пошло покачивание, и на строгом международном судействе вполне можно было бы увидеть отметку о недокруте. Тем не менее судейская бригада в этот раз отнеслась крайне благосклонно, выставив щедрый GOE, что и стало одним из ключевых кирпичиков в итоговой «перекормленной» сумме.
Ближе к середине программы стало заметно, что усталость дает о себе знать. Выезды с четверного риттбергера и сальхова уже не выглядели настолько чистыми и контролируемыми, как в начале. При более жесткой оценке могли возникнуть вопросы и к докрутам, и к качеству приземлений. Финальный аккорд прыжкового блока также был облегчён: вместо заявленного каскада 3–3 Петр исполнил более простой вариант — тройной лутц в связке с двойным прыжком. С трибун это выглядело как осознанная адаптация по ситуации: спортсмен трезво оценил состояние и предпочел гарантированную стабильность максимальному риску.
После проката Гуменник признался, что ранее рассматривал еще более дерзкий вариант усложнения — включение четверного флипа в каскад с тройным акселем в произвольной программе. Однако в итоге от этой идеи отказались. Сама структура проката подтвердила правильность решения: то, что на разминке казалось легко контролируемым, в соревновательном темпе на фоне накопленной усталости могло обернуться серьезной ошибкой. В этом смысле текущее содержание программы выглядит на пределе разумного риска.
Фон для обсуждения задает и возможная корректировка расположения элементов. Сейчас финальный каскад (тройной лутц — тройной риттбергер) находится в концовке программы, когда организм уже истощен, а концентрация падает. Логично, что тренеры могут задуматься о перестройке хореографии: например, перенести наиболее затратные прыжки чуть ближе к середине, рациональнее распределив нагрузку. Это не уменьшит сложность контента, но поможет сохранить качество исполнения до последней секунды проката.
Важно отметить, что работа ведется не только над прыжками. Заметно прибавили дорожки шагов: стало больше выразительности, эмоциональных акцентов, тонкой работы корпусом и руками. Петр стал активнее «играть» с музыкой, а не просто отрабатывать обязательный набор элементов. Убраны затянутые, монотонные заходы перед прыжками, между крупными элементами появляется много хореографических связок. Пока одна из дорожек оценивается на третий уровень, однако запас времени до Олимпиады позволяет доработать детали и дотянуть её до четвертого уровня сложности.
Вращения в этом прокате выглядели куда стабильнее и уверенно тянули на максимум — четвертый уровень. Для фигуриста с ультрасложным прыжковым набором особенно важно, чтобы «неглавные» элементы не подводили и не отнимали лишние баллы. Плюс зрителей порадовало возвращение одного из фирменных движений Петра — резкого жеста рукой-«выстрела» после четверного сальхова в каскаде. Такие детали не только выделяют спортсмена стилистически, но и усиливают зрелищность, что косвенно влияет и на компоненты.
И вот здесь мы упираемся в главный вопрос: откуда взялись фантастические 326,49 балла? Итоговая сумма сделала этот прокат вторым результатом сезона в мире и абсолютным рекордом в России. При этом сам по себе прокат нельзя назвать безупречным: были огрехи по выездам, облегченный каскад в концовке, моменты усталости. Возникает ощущение, что судейская коллегия сознательно подстраховала и поддержала лидера, формируя для него уверенный психологический фундамент перед Олимпиадой. Формально все вписывается в рамки, но по ощущениям разрыв между реальным качеством и выставленными баллами все же заметен.
На внутреннем уровне подобная щедрость в оценках объяснима: фигуристу посылают ясный сигнал доверия, подтверждают его статус лидера и первого номера сборной. Для Гуменника это может стать мощным мотивирующим фактором: знание, что за твоей спиной стоит поддержка, помогает выдерживать эмоциональное давление Олимпиады. Однако важно, чтобы внутри команды не возникло самоуспокоения: в международном судействе такие «авансы» вряд ли будут возможны, и там каждый мелкий недочет автоматически превратится в потерю баллов.
С другой стороны, нужно учитывать и медийный эффект. Такие высокие цифры в протоколе формируют вокруг фигуриста ореол претендента на самые высокие места на Играх. Это привлекает внимание болельщиков, подогревает интерес к соревнованиям, заставляет внимательнее следить за каждым стартом. Но вместе с этим растут и ожидания. Любое последующее выступление с менее впечатляющими цифрами будет выглядеть как шаг назад, даже если по факту катание станет чище и качественнее.
Если рассматривать именно спортивный аспект, то нынешний «рабочий» прокат на турнире памяти Грушмана можно считать оптимальным вариантом перед Олимпиадой. Гуменник не выкладывался на сто процентов, сохранил запас прочности, при этом прокатал сложнейший контент и получил ценный опыт выступления в условиях, приближенных к олимпийскому графику. Максимум, как справедливо отмечают специалисты, должен быть показан уже на Играх, а не на подготовительном старте.
Сейчас для Петра и его штаба главный вопрос — не усложнить программу любой ценой, а выстроить ее так, чтобы сочетались три фактора: стабильность, высочайшая базовая стоимость и сильное впечатление от компонентов. Возможно, имеет смысл тонко перераспределить нагрузку внутри проката, отшлифовать дорожки шагов до четвертого уровня, сохранить характерные хореографические акценты, которые визуально усиливают программы. Это может дать на Олимпиаде не только высокие технические баллы, но и убедительную картину для судей по второй оценке.
Подводя итог, можно сказать: турнир памяти Петра Грушмана стал для Гуменника точкой уверенного контроля формы, а не пиком возможностей. Катание получилось далеким от идеала, но и не провальным — ровным, рабочим, с заметными зонами для доработки. А вот оценки — другое дело: 326,49 балла выглядят как демонстративный кредит доверия и мощный аванс перед главным стартом четырехлетия. Сумеет ли Петр подтвердить эту планку уже на Олимпиаде, станет ясно совсем скоро. Именно там судить будут уже не по принципу поддержки, а по жестким международным стандартам, где каждая мелочь имеет цену.