Сколько золота могла бы взять Россия на Олимпиаде‑2026 в полном составе: оценка Журовой
Олимпийская чемпионка Турина‑2006 по конькобежному спорту, ныне депутат Госдумы Светлана Журова озвучила свою оценку возможных успехов российской команды на зимних Играх 2026 года в Италии, если бы сборная выступила в максимально боеспособном, а не усечённом составе. По её словам, потенциал России позволял бы рассчитывать на 8-10 золотых медалей.
На Олимпиаде‑2026 российские спортсмены были допущены лишь в нейтральном статусе и в строго ограниченном количестве. В итоге на Играх выступили всего 13 представителей России, разбросанных по нескольким видам спорта. При этом полноценной сборной, как раньше, в Италии не было — ни по количеству участников, ни по представленности по видам.
В нейтральном статусе на Игры поехали фигуристы Аделия Петросян и Пётр Гуменник, шорт-трекисты Алена Крылова и Иван Посашков, лыжники Дарья Непряева и Савелий Коростелев, конькобежки Ксения Коржова и Анастасия Семёнова, ски-альпинист Никита Филиппов, саночники Дарья Олесик и Павел Репилов, а также горнолыжники Семён Ефимов и Юлия Плешкова. Для страны с традиционно мощными школами в зимних видах это фактически символическое присутствие.
Единственной российской наградой в Италии стало серебро Никиты Филиппова в ски‑альпинизме. Этот результат многие восприняли как антирекорд, однако Журова с такой трактовкой категорически не согласна. Она подчеркивает: сравнивать выступление в условиях жестких ограничений с полноценным участием некорректно.
«Никакого антирекорда по медалям нет, — считает Журова. — На эту Олимпиаду почти никто из наших сильнейших спортсменов не был допущен. Говорить о провале или о каких‑то катастрофических результатах просто неправильно. Если бы команда России была представлена в полном составе, мы могли бы рассчитывать примерно на 8-10 золотых медалей. Но Международный олимпийский комитет сознательно не допустил многих наших лидеров. Это несправедливо».
Медальный зачет Игр‑2026 в Италии возглавила Норвегия, которая завоевала 18 золотых медалей и вновь подтвердила статус главной зимней державы. Второе место заняли США с 12 победами. Нидерланды и хозяева турнира итальянцы набрали по 10 золотых медалей, а Германия, Франция и Швеция завершили Олимпиаду с восемью высшими наградами каждая.
Даже по оптимистичным подсчетам Журовой, даже если бы российская команда выступила в сильнейшем составе и собралась свои 8-10 золотых медалей, это позволило бы ей войти лишь в число ведущих сборных, но не потеснить Норвегию и США на двух верхних строчках. В лучшем случае, по её оценкам, Россия расположилась бы в районе топ‑7 общего медального зачета.
При этом важно понимать, откуда, по мнению эксперта, могли бы взяться эти гипотетические 8-10 золотых наград. Традиционно сильными для России остаются фигурное катание, лыжные гонки, биатлон, шорт‑трек, конькобежный спорт, санный спорт и бобслей. В каждом из этих направлений есть или были в предолимпийский период спортсмены мирового уровня, которые в случае допуска к Играм вполне могли рассчитывать на высшую ступень пьедестала.
В фигурном катании Россия исторически борется за золото в одиночном катании у женщин, в танцах на льду и в парном разряде. Даже в условиях частичной изоляции тренерские школы продолжили рожать новые имена, а технический уровень сложнейших элементов — четверных прыжков у женщин и высоких уровней в парном катании — по-прежнему остаётся одним из лучших в мире. Логично, что Журова закладывает в расчеты как минимум одну‑две потенциальные победы именно здесь.
Лыжные гонки и биатлон — ещё два направления, где сильная российская школа в нормальных условиях почти всегда приносит золото. В женских и мужских гонках на средних и длинных дистанциях, в эстафетах, смешанных эстафетах и масс‑стартах российские лыжники и биатлонисты до санкций регулярно входили в число фаворитов любого крупного старта. В гипотетическом «полном» составе сборная могла бы реабилитироваться за последние пропущенные турниры и вновь включиться в борьбу с Норвегией, Швецией, Германией и Францией.
Не стоит забывать и о конькобежном спорте, в котором сама Журова становилась олимпийской чемпионкой. Россия традиционно конкурентоспособна на спринтерских дистанциях и в командных гонках, а отдельные лидеры способны создавать сенсации и на средних дистанциях. При объективной подготовке и полноценном допуске на Игры здесь также были бы шансы на одну из золотых медалей, о которых говорит Журова.
Санный спорт и бобслей — ещё одна потенциальная «копилка» наград. Российские саночники и бобслеисты нередко уступают лишь немцам, латвийцам и американцам, периодически вклиниваясь в борьбу за высшие позиции. При удачном стечении обстоятельств и без статуса изолированных спортсменов, влияющего и на подготовку, и на психологическое состояние, золото в одном из скользящих видов спорта тоже нельзя было бы исключать.
Оценка Журовой в 8-10 золотых медалей выглядит не только как эмоциональное заявление, но и как попытка напомнить: реальные возможности российской команды нельзя измерять только цифрой «1 серебро», полученной в условиях жестких ограничений. По сути, речь идёт о двух разных реальностях — об усечённом, формально допущенном выступлении и о гипотетическом полноценном участии сильнейших спортсменов.
Отдельный вопрос — как сказывалась на спортсменах неопределенность статуса. Подготовка к Олимпиаде — это многолетний цикл, и когда атлеты до последнего не понимают, поедут ли они на Игры и в каком именно статусе, это неизбежно отражается и на мотивации, и на качестве подготовки. В условиях, когда ведущие конкуренты спокойно планируют календарь, а российские спортсмены живут в режиме ожидания решения, говорить о равных условиях неподходяще.
Справедливости ради, гипотетические расчёты медалей всегда остаются лишь экспертным мнением, а не строгой статистикой. Спорт непредсказуем: травмы, ошибки фаворитов, внезапный всплеск формы у аутсайдеров, особенности трассы или льда — всё это способно изменить расклад буквально за один день. Но сам факт, что опытный олимпийский чемпион и действующий политик оценивает недополученный потенциал России в диапазоне до десяти золотых медалей, показывает масштаб недопуска сильнейших атлетов.
В перспективе для российского спорта ключевым будет не только вопрос возможного возвращения к полноценному участию в Олимпийских играх, но и сохранения кадрового и тренировочного потенциала. Молодые спортсмены, тренеры, инфраструктура — все они нуждаются в мотивации и в ощущении, что усилия не будут упираться в политические барьеры. От того, удастся ли преодолеть этот период без потери качества, во многом зависит, останется ли оценка «8-10 золотых» упущенной возможностью 2026 года или станет ориентиром на будущие Олимпиады.
Если рассматривать слова Журовой шире, это не только попытка пересчитать медали, но и сигнал о том, что к оценкам российского спорта нужно подходить комплексно. Одна «серебряная» строчка в итоговой таблице нейтральных атлетов не отражает ни глубины конкурентной борьбы, ни реального уровня многих незаявленных спортсменов. И вопрос о том, сколько именно золота могла бы взять Россия, оказывается не только спортивным, но и политическим, затрагивая принцип равенства возможностей, который формально лежит в основе олимпийского движения.